Свалиться с Неба

Небо не выдержало. А поначалу казалось таким надёжным, прочным и всеобъемлющим, что он, не задумываясь, приступил к осуществлению своего плана. “Пуститься во все тяжкие” – так, кажется, это называется теперь. Но тогда, лет десять тому назад, не хотелось искать слова. Это казалось мелочным, как подбирать кем-то оброненные копейки-медяшки с мостовой. Тогда надо было идти ва-банк, упиваясь собственным безрассудством и сдувая лёгкие препятствия тем ветром, что царил в голове.
Первые километры подъёма были пройдены нелегко, но резво. Он приобрёл некоторую сноровку и навык. В противовес разным альпинистким инструкциям, оказалось, что одной точки опоры вполне достаточно, чтобы вбить скобу. Видимо, раньше никому просто не приходило в голову опираться на облако или облокачиваться на тучу. Да и вбивать железку в податливую голубую небесную материю требует всего пары аккуратных ударов молотка, а не десятиминутной долбёжки.
Серьёзных запасов провианта и прочей лишней нагрузки он обыкновенно не брал, и хорошего настроения хватало ненадолго. Обычно, оно кончалось к полудню, и тогда приходилось питаться всякой падалью. Иногда по дороге встречались юные ангелочки, дружелюбно распахивающие свои небесные пещерки, но на поверку они, как правило, оказывались неромантизированным подобием гогеновских таитянок, насильно вливавших своё приторное кокосовое молоко сквозь его стиснутые зубы. Иногда приходилось задержваться надолого, пока у очередной папуаски дети не достигнут зрелости, и можно будет не заботиться об их содержании. А потом можно было снова идти вперёд, рассыпая звёзды по небу, усеивая его этими светящимися зёрнышками, чтобы сидеть по ночам одному, смотреть на них и ждать, когда же они прорастут и появятся тонкие, нежные зелёные побеги, опутывающие дикой сетью въюна эту небольшую солнечную систему, и сквозь дремоту думать о том, что, пока ты спишь и не видишь, я хочу сорвать пригоршню звёзд с неба, согреть их в своих ладонях, повесить у тебя над кроватью и задуть, чтобы ты ещё поспала… Но ладони прокуренные, холодные и шершавые. Значит, свои собственные, а не те, тёплые, маленькие и гладкие, о которых мечталось, прикрывают уши от резкого грохота рушашегося неба.
Это нездорово-румяное чахоточное небо, застёгнутое на все звёзды, изредка проблескивающие лихорадочным взглядом сумасшедшего человека лет за тридцать, с трудом продвигавшегося сковозь жирную смесь пыли и тумана, давяшую своей тяжестью редких прохожих обоюдо-неразличимого пола и размазывающую в грязную скизкую тень любые проявления их физиогномики, будь то дрожание подбородка с капающими с него слёзами, или дёргающиеся и трясущиеся от заливного хохота улыбки, или заикающиеся от удушья затянувшегося поцелуя конвульсивно растянутые губы не позволяет разглядеть ни зги в бывшем когда-то мощным слоем дорогой ультрамариновой краски, задиристо брошенной стремительным мазком куда-то на срамное место холста, небосводе желания, цвета которого теперь уже дешёвый поп-арт, доступный любому неискушённому пользователю фотошопа, головы от компьютера не поднимающего, а потому никогда и не видевшему настоящего неба, про которое он прочтёт в классической литературе и увидит в фильмах новой волны и будет тактично-оживлённо одсуждать его цвет и перистость облаков с друзьями, свалившимися со своего, но совсем другого, неба, которое вдруг расплюёт пол-лица дождём, затолкает всех по машинам пинками капель за воротник, оставляя мокрые следы на внутренней ручке двери, заставит ввалиться в дом и, фыракая, матерясь и отряхиваясь, судорожно схватиться за пульт телевизора, чтобы найти этот чёртов прогноз погоды и смысла жизни на завтра.

One thought on “Свалиться с Неба

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

10 − five =