Kinesthetic

Вложить свои дребезжащие нервы, дрожащие струны и сбитые пальцы в чёткие и однозначные коды, расположить их на строгих пяти линиях нотного стана и отдать вот этому вылизанному зубриле, которому не составит труда прочесть с листа незамысловатую по технике партитуру и выдавить сердечную недостаточность автора из-под клавиш под воспитанное внимание слушателей. В безукоризненном исполнении потечёт, выплеснется на них без удержу, смывая послерабочую усталость и остатки лета, расхлёстанный дождь, стекая между рядов в оркестровую яму, чтобы стать большой осенней лужей. Но там, где кончается сентябрь, кто-то уже был. Развесил на мокрых, раскоряченных ветвях сегодняшнюю программку и встречает меня с заранее купленным билетом в партер. Нет, не пойду туда – дома ждут, когда я их обниму, упругие тела пластиковых бутылок, и можно долго слушать, как перетекает, переливается вино из горлышка в горло, и прикасаться к холодному голосу женщины на улице за окном, и таять от джазовой импровизации звона разбиваемых соседских чашек за стеной. А в спальне она попытается развеселить меня, как безутешную Деметру, и спросит: Ты можешь под ямб? Этим твоим дурацким фрикциям очень подойдёт четырёхстопный акаталектический. Вот, попробуй:

עיר ערה בארומה של ערב ערום

И окажется, что с тех пор, как я любил, прошла неделя, потому что утром, когда ночь ещё не совсем ушла, но действительность уже белая, повествовательная, с календаря опадает ещё один пожелтевший от осени лист.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

five × five =