Кофе в Абу-Гош

Старый черкес со стаканом кофе появился неожиданно, в тот самый момент, когда моя тарелка безнадёжно опустела, и, поставив кофе на стол, выжидательно уставился на меня. Впрочем, не такой уж и старый, просто рано облысевший, как это довольно часто случается у южан, и на самом деле видимо, немногим меня старше. Сколько же ему дать на чай за расторопность, профессионализм и предугадывание желаний? Как ни странно, он медленно опустился на стул, сев точно напротив меня. Конечно, забегаловка полупуста, и стоять часами, притулившись к косяку кухни скучно, но всё же странноватое запанибратство для восточных мужчин. Наверно, чаевые придётся удвоить. Перестав пялиться на меня, он перевёл взгляд на мой блокнот.

— Что ты пишешь?
А-а, вот в чём дело! Видимо, подумал, что я из налоговой. Вид мой и в самом деле не то чтобы не слишком подходил месту, а резко шёл с ним вразрез: очки в тонкой титанке на бледном даже в полумраке лице, футболка с загадочной для местных надписью foileschtik и ещё не выветрившихся окончательно Yohji Yamomoto — всё это из рук вон плохо вписывалось в аромат лука, кебаба и нескончаемо тлеющих наргил.
— Так что ты пишешь?
— Ничего особенного, это я для себя. Так просто, маленький рассказ.
— Можешь прочитать?
Нет, пожалуй, я ему чаевых и вовсе не дам. Всё, что мне было нужно, это скоротать время, точнее, убить его, а ещё точнее, перевести дых после той невразумительной переписки. Дух упорно сопротивлялся, и лучшим способом его сломить мной был выбран ужин в ливанской едальне. И вот теперь нате вам — вытряхивай все свои интимы официанту-прилипале. А ну и пусть его:

Акустика выше всяких похвал — “…to be my lawfully wedded husband” отскакивает от высоченных белых стен, возносится к неуловимому голубю под куполом, оттуда срывается пронзительным “to have and to hold, from this day forward” к многослойным витражам, вместе с пёстрыми снопами света отражаясь на звенящих органных трубах, повторяющими натужным эхом “for better, for worse, for richer, for poorer”, стекая с широких хоров, расползается по тёмным углам таинственных приделов, кружится и вновь набирает мощь “in sickness and in health”, несётся рикошетом среди мраморных изваяний, застывших вдоль центрального нефа и возвращается к помосту упрямым “until death do us part”. Кажется, он даже не дал ей договорить, порывисто притянув к себе и закрыв рот поцелуем. С алтаря на меня направлены два взгляда: один — уставший Иисуса Христа с распятья, другой — её из-под вуали, отчаянно просящий закончить фразу за неё: “until death do us part” подсказываю я, подсознательно коверкая смысл местоимения.

Дослушав, черкес перевёл взгляд на мой мобильник.
— А она что пишет?
Наверное, в его цели не входило меня ошарашить, и он добавил:
— Понимаешь, у меня профессиональная память. Вы заходили сюда весенним утром несколько лет назад. И были страшно голодные
— Да, было очень вкусно (моя невпопад и криво вставленная лесть не помешала)
— Знаю после чего бывает такой голод и такой вкус. В тот день вечером, вернувшись домой с работы, я рассказал о вас жене. Она обожает слушать мои истории, и я их собираю для неё. Так что она написала тебе?
— Откуда вы знаете, что она что-то написала?
— Давно живу на свете, и видел ребят в футболках foileschtik, глотающих чили — помогает делать вид, что слёзы от перца. Итак?
Деваться некуда. Оставлю на чай крупную банкноту. Протянул ему мобильник. Поводив заскорузлым пальцем по экрану, он молча вернул мне аппарат, поднялся со стула и отправился на кухню, оставив меня ни с чем. Но оказалось ненадолго: вернулся, принеся ещё один кофе, на этот раз почему-то не в обычном стакане, а в крохотном арабском напёрстке, и поставил его на то место, за которым сидел раньше.
— Она писала, что хочет пойти с тобой выпить кофе. Ты пришёл один — решил, что пить кофе ты можешь и сам. Но у тебя это очень плохо получается. Зря ты находил отговорки и отказывался. Вот её чашка, а ты сиди теперь и молись, если умеешь, чтобы пришла. Когда это случится, я смогу рассказать жене продолжение той истории — пусть она признает, что я не выдумщик, ведь она не поверила, что люди могут так смотреть друг на друга. Приятного вечера. Чаевые оставь себе.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

nineteen − seven =