Её зва­ли Шахаф. С Анто­ном она позна­ко­ми­лась недав­но, во вре­мя одно­го из сво­их пере­лё­тов вдоль побе­ре­жья Адри­а­ти­ки. Его тогдаш­няя жена Нина дре­ма­ла в шез­лон­ге, укрыв пана­мой лицо с очка­ми и пло­хим настро­е­ни­ем на нём. Огля­дев бес­по­мощ­ным взгля­дом бивак, Антон при­тя­нул побли­же кор­зи­ну с про­ви­зи­ей и, выудив из недр све­жую гор­бу­ху, при­нял­ся ска­ты­вать мяки­ши. Сле­пив с деся­ток и выстро­ив шари­ки в ряд на краю лежа­ка, Антон пере­шёл к пла­но­мер­но­му и после­до­ва­тель­но­му обстре­лу супру­ги. Отёк­шие от жары паль­цы лени­лись, щелч­ки выхо­ди­ли хуже неку­да, и хлеб­ные крош­ки раз­ле­та­лись вкривь и вкось. Осто­рож­но пере­сту­пая по пес­ку у нерв­ной кром­ки воды, Шахаф немно­го при­бли­зи­лась и подо­бра­ла один из дока­тив­ших­ся до неё шари­ков. Он пах дере­вен­ским хле­бом, солё­ным вет­ром, южным вече­ром и пот­ны­ми рука­ми Анто­на. Шахаф кле­ва­ла в пол­ной уве­рен­но­сти, что сего­дня даль­ше лететь не сто­ит. Может быть, завтра.